GUF — Туман (2026)

Белый синий красный.
Мой город стал напоминать новогоднюю ёлку.
А улицы превратились в праздничные гирлянды.
Мигалок, по-моему, раньше не было столько,
И они уж точно Москву не делают нарядной.

И спокойней никому тоже не становится,
Только тревожней людям из-за этих стробоскопов.
Я никогда не разлюблю свою столицу.

В школе на ОБЖ нас не учили рыть ****.
Так уж вышло, не по нашей воле, так воспитали.
Старшаки где-то на районе, где-то на квартале.
С раннего детства нас ментами кошмарили.
Мы их боялись, через день нас стабильно шмонали.
Мы не знали, кого там родаки выбирали,
Но мы им доверяли, что у нас всё будет нормально.

Сейчас я с широко открытыми глазами смотрю
на ситуацию, в которую попали.
Слава Богу, Бог с нами.

Всё ещё так же фрэш, но уже не так и молод.
Далеко за сорок, на иждивении двое детей, 3 судимости.
Странных диагнозов очень много.
В третьем поколении москвич, Долматов Алексей.
На золотой цепи бриллиантовый серп и молот.
И мне пиздец как дорог этот город,
И мне другая страна не нужна.
Меня мама в этой родила.

Я — ребёнок Советского Союза.
Я помню названия всех 15 республик.
И я в ахуе от того, как умудрились нас так поюзать,
Что мы сейчас должны врагом называть друга.

Так странно, я хочу, чтобы всё было нормально.
Просто хотя бы чтобы пули над головой не летали.
Я мечтаю, чтоб это всё прекратилось.
И, как кот Леопольд, хочу, чтобы все дружили.

Они говорят, из этой страны надо сваливать без палева,
Куда-нибудь в Европу, Италию или Испанию.
Тут скоро дышать надо будет по правилам.
Я им отвечаю: мы уж как-нибудь сами справимся.

У меня в крови Замоскворечье.
Запахло жареным едва — они по съебам на раз-два.
У меня в крови Москва.

Всё ещё так же фрэш, но уже не так и молод.
Далеко за сорок, на иждивении двое детей, 3 судимости.
Странных диагнозов очень много.
В третьем поколении москвич, Долматов Алексей.
На золотой цепи бриллиантовый серп и молот.
И мне пиздец как дорог этот город,
И мне другая страна не нужна.
Меня мама в этой родила.